Remove Adsкаподастр на седьмом ладу
Gпод густыми кустами сирени
Cмы молчали, боясь громких слов.
Amнебеса безмятежно синели
Fи я счастлив был, миру назло.
в тёплом воздухе – запах люпина,
страсть – в крови, и её не унять, —
ведь со мной — та, что пылко любима,
та, что искренне любит меня.
и о чём ещё стоит молиться,
обращаясь к богам, если мне
утыкается в грудь бледнолицый
ангел, равных которому нет? —
я решился забыть об искусстве,
я, как полный дурак, верил, что
чувства будут прочны, словно бруствер,
а печали минуют наш дом; –
...только веры, увы, не хватило –
разошлись мы, как шов на груди;
и доныне, – без ориентира
я блуждаю в потёмках один;
ты остыла давно, ну а мне же
вспоминаются даже теперь —
дни, когда был с тобой мил и нежен,
дни, когда растворялся в тебе.
под лиловой сиренью ночами
ты гуляешь, по воле судьбы, —
с кем-то новым, о том, как встречали
мы рассвет навсегда позабыв;
...дорогая! — мне больно, как будто
дьявол в сердце вонзает иглу: —
"я не буду скучать, я не буду, —
сантименты — удел тех кто глуп" —
говорил я, однако какая
это наглая ложь, боже мой.
ведь, гнетущей тоске потакая,
всё слагаю — едва ли живой, —
про сирень, про уста цвета вишен,
про цветущий во мраке люпин. —
...и про то, что тебя ненавижу
так же сильно,
как раньше
любил.
Video
Add a video